Lady Teachborn

- Откуда у вас так много книг?
- Так ведь раньше трудно было достать.

«Вообще, я полагаю, что книжный бум позднебрежневских времен связан с появлением такого мебельштюка, как стенка. Включавшего в себя на правах естественной компоненты, книжную полку. Ее надо было заполнять, как бар напитками, и буфет тарелками». ukh

Почему в американских фильмах всегда спасают человечество? Меня вот совершенно не страшит гибель человечества в целом. Когда погибает человек (не умирает, смерть неизбежна, а в старости даже естественна, а именно погибает) мне может быть, в зависимости от ситуации, жалко этого человека, может быть больно или страшно. А гибель человечества…? Я даже не могу сказать, что это плохо, потому что когда погибает человек, то плохо (больно, страшно и т.д.) становится не ему, а тем кто остался жить. А тут погибли все… Всех как-то не бывает жалко. Жалости, наверное, не хватает.

Когда кто-то прикасается к моим вещам - мне неприятно. Вещи - часть меня, и прикосновение к ним - вторжение в мой интимный мир. Когда мой хороший знакомый копается в моем книжном шкафу, я страшно напрягаюсь, прикосновения его рук к книгам я ощущаю на собственной коже. А уж отдавать их вообще пытка. И ведь попроси он у меня денег, я легко одолжу ему, и даже могу забыть, что мне кто-то должен.

Когда я прихожу в гости к другу и вижу, например, свой диск, лежащий в пыли на столе, или книгу, на которую он поставил чашку с чаем, во мне что-то переворачивается, что-то внутри вскипает, как будто меня публично оскорбили. И ведь скажи он мне перед этим, что потерял этот диск или сломал, я бы ответила, да брось, ерунда все это, подумаешь диск.

Есть такие интересные журналы, которые прочитываешь от начала до конца, и хочешь оставить какой-нибудь комментарий, но писать глупость или банальность не хочется, и не знаешь, что в таких случаях делать. Понятно, что можно ничего не писать, в конце концов, никто не запрещает мне читать этот журнал, и вовсе не обязательно, быть в списке друзей. Хочется... не знаю общения не общения, не знаю, хочется реагировать как-то на хорошие вещи и так, чтобы автору было приятно, но что писать в комментариях к фотографиям или стихам, например, я не знаю. Читаю хорошие стихи, мне они нравятся, хочу написать – какие хорошие у вас стихи, а там уже сто комментариев с одной этой фразой, ну стихи и вправду хорошие это все замечают, ну и зачем я там нужна со своим комментарием.

Офисные будни, люди в костюмах снуют по коридорам, галстуки сдавили им горло, мешают дышать кондиционированным воздухом. Я, зевая, сижу на переговорах, куда меня затащил начальник. Все перекидываются ничего не значащими фразами и натужно улыбаются - соблюдают приличия. Я уже стала засыпать, но какое-то оживление и шум разбудили меня. Мой начальник что-то возразил оппоненту, тот поднялся со своего места и, подойдя к нему, взял за лацкан пиджака. Тут я наконец рассмотрела, с кем мы имеем дело.
Старый воин услышал, как задрожал перед битвой воздух. Запах крови туманил взор. Вот она - радость предстоящей битвы. Как мог он, воин, упустить возможность сразиться, упустить это наслаждение боем. Пусть трус планирует, когда отступать, а когда нападать. Настоящий воин всегда ищет сражения. Появившийся на горизонте враг доставляет ему радость, воин не бежит, не трепещет, а благодарит господа за то, что послал ему врага. Бескрайняя степь, запах полыни и конского пота, казалось, он только слез с коня, еще слышен свист стрел и звон клинков. Он с самого детства ощущал себя наследником империи, он готов был уничтожить любого врага, который покусится на его власть, но интриги, заговоры - это было не по его части. Он мог убить, убить с легкостью, изяществом, с наслаждением. Типичный представитель русской равнины - смесь татарской и финской кровей, азиатская жестокость и финская неспособность к обдуманному коварству. Глядя на него, любой скажет: да этот может убить. Родись он пять веков назад, был бы полководцем, может быть, мы лицезрели бы его памятники на площадях, а сейчас он лишний, каста воинов вымирает, они плохо управляемы, а такие в современном мире не нужны.
Переговоры провалились.

Голова кружилась, предметы утратили привычную неподвижность, а цветы на обоях оказались живыми. Она открывала рот и произносила слова, он не слышал этих слов и уж тем более не понимал их смысла, но звук ее голоса менял окружающее пространство, казалось, что все вокруг - живое и тревожно дышит: стены комнаты, покрывшиеся причудливым узором, искривившийся стол. Удивительно, что он еще что-то отвечал ей, что-то говорил, и она как будто бы понимала его, на лице появлялась улыбка, рот ее раскрывался, обнажая белые зубы, и оттуда вырывался звонкий смех. В эту минуту он тоже, должно быть, улыбался, хотя и не чувствовал этого. Полумрак, царивший в комнате, ковры на полу, куда он сразу же лег, зашторенные окна пропускали ровно столько света, сколько нужно для того, чтобы узнавать предметы не с первой минуты, чтобы загадочный полумрак, туман сомнения был в каждом углу. Хотелось говорить шепотом. Комната казалась знакомой и даже родной, а все предметы любили его, и он их тоже любил, но любил как-то все вместе, а не по отдельности. Он не смог бы описать комнату или вспомнить, о чем разговаривали, все казалось сном, содержание которого уже забыто, осталось только впечатление, с той лишь разницей, что этот сон еще продолжался, он не был чем-то прошедшим. Вспоминая потом этот вечер, он удивлялся, как мало запомнил: ее смех, ее голос, ощущение, будто оторвался от земли, но он даже не помнил, как она выглядит, а ведь она была главным источником радости и счастья.

«И еще вспоминалась совершенно непостижимая вещь, где-то вычитанная, что рыба, оказавшись в аквариуме одна, начинает тосковать, но стоит поместить в аквариум зеркало, и она успокаивается». Х.K.

Мне тоже необходимо это зеркало, необходимо убеждаться, что я не одна, наверное, поэтому я и хожу к ним, я просто смотрю на них, как на свое отражение и успокаиваюсь. Спокойнее, спокойней, ты не одна, вот такие же, как ты открывают рот, чтобы что-то сказать, но в шумном кафе все равно ничего не слышно, и они еще больше походят на рыб, плавающих в этом табачном дыму. Но зачем я так напилась? чтобы ничего не чувствовать? чтобы исчезли мелкие детали, мир превратился в световые пятна, чтобы постоянная рефлексия сменилась отупением, чтобы… глупое слово «расслабиться»? И почему я не поехала домой на машине, трясусь в этом громыхающем вагоне? Мне захотелось прогуляться от метро до дома, подышать свежим воздухом, освежиться. Сначала пьешь, а потом все усилия сводятся к тому, чтобы выглядеть прилично, чтобы не упасть, в прямом смысле слова, зачем же пить. Свежий воздух, разве в этом городе он бывает свежим, тем более вечером. Затхлый, тухлый. Все им дышат и всем хорошо и этим подросткам, что едут в одном вагоне со мной и постоянно ржут. Я тоже в школе чему-то постоянно смеялась, что было смешного? Ничего. Было такое состояние, нескончаемая и беспричинная радость. Потому что ничего не знала, была глупой и счастливой, а ведь кто-то и сейчас еще пытается чему-то там учиться, забыть бы то что уже знаешь, вернуться к той радости, нет забивают голову всякой ерундой, спрашивают на какие бы курсы я хотела бы пойти, очумели что ли, оставьте меня в покое не надо мне ваших знаний. Надела короткую юбку, а сама стесняется, не умеет еще носить одежду, у меня такое же было, будто выходишь на улицу голой, кажется, что все на тебя смотрят, на самом деле ты никому не нужна, а ноги у нее красивые, кожа какая белая, все лето, наверное, провела в Москве. А мне что-то снилось сегодня, что-то такое, да я пошла в туалет и в этот момент стала рожать. Наслушаешься всяких разговоров, а потом снится… Боли никакой не чувствую, придерживаю руками, вылезающую голову, а он поворачивается. Почему-то уверена, что это был мальчик и что-то мне говорит, потом вода какая-то. Проснулась, жутко хочу в туалет, как и сейчас… Моя остановка.

Трудно описывать свои впечатления о поездке, когда отпуск уже закончился, когда снова работа, снова бледные мрачные лица, беготня, стук клавиш, холодный воздух кондиционируемых офисных помещений, грохот и вонь машин на улицах. Но там, на море писать и вовсе было невозможно, впечатлений так много, все они кажутся такими яркими и незабываемыми, что даже в голову не приходит что-то записывать, разве это можно забыть, но сейчас я не могу ничего вспомнить - одна светлая полоса, чувство удовлетворения.
 

На рынке. Рассказ немолодого человека.

Что выпить у меня было с собой, надо было чем-то закусить. Зашел на рынок. Дайте, говорю, один помидор.
- У нас оптовый рынок по одному не продаем.
- Почем у вас помидоры?
- 50 копеек килограмм.
- Вот вам две гривны, дайте помидор.
- Нет. По одному не продаем. На тебе 2 помидора, денег не надо.

В кафе.
Посетитель: Простите, почему у вас мясо горячее?
Официант: Не понял, извините.
П: Вы что не знаете, что котам нельзя горячее? (Отрезает кусок и бросает его под стол, где кот с довольной мордой уплетает мясо.)
О: Откуда же я знал, что вы берете мясо коту.
П: Да вы что, в самом деле думали, что я собираюсь это есть?

Море, солнце, скалы и отсутствие интернета - вот все, что нужно для отпуска. Симеиз - опять этот город, который должен бы уже надоесть, но даже не верится, что есть на Земле место лучше. Несколько лет подряд приезжать сюда, как к себе на дачу, все знакомы, официанты здороваются на улицах и советуют, что в этом году лучше заказывать, незнакомые люди улыбаются тебе, кивают головой и говорят, что ужасно рады твоему приезду - сложно найти такоем замену, да и есть ли смысл что-то менять, когда все так хорошо.
Мужчины пьяны и ленивы, обнаженные загорелые женщины сводят их с ума, но сил у них нет, разве что в сумерках есть час, когда они предпринимают энергичные попытки удовлетоврить свои инстинкты, затем темнеет, начинают петь сверчки, и мужчины ложаться под куст и засыпают или до хрипоты спорят об экзистенциализме. Есть желание поделиться со всеми своим настроением, радостью и массой печатлений, но все они не поддаются описанию. Буду пытаться.
К сожалению, отвечать на комментарии не всегда смогу, также как и читать, что пишут другие. Впрочем, это и есть отдых.

После просмотра очередного фильма поняла - когда говорят "искусство требует жертв" имеется в виду зритель.

И почему к Богу обращаются на «ты»? К какому-то Василию Петровичу (чтоб его…) уважительно так на «вы», а к Богу на «ты». Помоги, отец родной, вразуми... ну и так далее. Неуважительно как-то.

В прошлом году со мной работала женщина с внешностью из другого времени (начало 20-го века). Она была одинокой и не могла никого себе найти, потому что людей ее времени уже не осталось.

Прочитала в журнале у chudo_vische Проститутка отличается от шлюхи не тем, что берет деньги (берут обе), а тем, что не получает удовольствия... 

Ну, почему мне никто не дает денег? Даже ни разу не предложил никто. За кого меня принимают? А ведь иногда и удовольствия никакого.

Часто слышу, как какой-нибудь актер (музыкант, режиссер...) говорит, что это огромное счастье заниматься тем, что тебе нравится и еще получать за это деньги.
Настоящие шлюхи - это не те, которые спят со всеми подряд, получая от этого удовольствие, они умудряются получать за это деньги. Вот оно счастье.

Как установили ученые, одним из отличий бодрствования от сна является то, что во сне мы не чувствуем усталости. Пробовала спать на работе - все равно устаю.

Познакомилась на бульваре с патологоанатомом. О своей профессии он сказал, что изучает людей изнутри. «А в Бутово по-моему живут язычники. Вы видели их лица?»

«Я пацифистка!» - Сказала девушка, проведя руками по большой, декольтированной груди.

Высокая температура окружающего меня воздуха и мерзкий тополиный пух, который лезет в глаза и липнет на губах, сделали свое дело. В комнату, где девять часов в день я сижу и пялюсь в экран монитора, входит человек, чье лицо показалось мне знакомым, где-то я видела этого человека. Я пристально на него смотрю, пытаюсь вспомнить, где мы могли встречаться, он тоже подозрительно на меня смотрит, садится за стол напротив и говорит: "Тебе чего?" Этот начальственный окрик привел меня в чувство и вернул моему лицу выражение покорности и готовности на все, я наконец узнала своего начальника, на которого смотрела весь день.

Видела, как двое на лестничной площадке в моем подъезде занимались любовью. Она стояла, наклонившись, у раскрытого окна, курила и смотрела на ночной город, иногда производя слабый стон и рукой прикасаясь к нему, как бы останавливая его. Она была абсолютно голой, мужчина, напротив, был в одежде, он даже не снял куртки. Я не видела их лиц, но мне представлялось, что мужчина уже не молод, и он мечтательно смотрит на город, на вечерние огни. Они делали это очень тихо, молча, я потревожила их, мужчина, как наседка цыплят накрыл женщину, чтобы я чего доброго не смогла увидеть ее голого тела, но не остановился. Я хлопнула дверью, делая вид, что ушла, а сама поднялась по лестнице, мне было интересно посмотреть, как они себя поведут, когда все закончится. Мужчина вновь выпрямился, продолжая свои монотонные движения. Интересно они знакомы или встретились случайно в лифте, мужчина засопел, вскрикнул. На некоторое время он замер, затем осторожно вынул свой член, выкинул в окно презерватив, застегнул ширинку, шмыгнул носом и встал рядом с женщиной тоже смотреть в окно, обнимая ее за плечо. Он что-то говорил ей, она докурила и повернулась. Мужчина куда-то ушел, женщина снова закурила, через минуту он вернулся с ее одеждой, она быстро, но без спешки оделась, пересчитала протянутые деньги и вызвала лифт.

Пиджаки, галстуки, рубашки, мне нравится мужчина в костюме, что-то есть в этом солидное, конечно, если костюм хороший… и рубашка, и галстук, ну и мужчина, разумеется. В голубой рубашке, а галстук не подходит, кто ему выбирал, нет, здесь нужен совсем другой галстук, а вот рубашка идет. Уже тепло, не знаю что одеть, в метро жарко, днем тоже жарко, потеешь. А утром еще холодно, стала потеть больше, может от нервов, не знаю.
Прочитала предыдущий абзац – ощущение, что сказать нечего и чтобы чем-то себя занять, я от скуки стучу по клавишам и весь мусор, что крутиться в голове появляется на экране и теперь доступен всеобщему обозрению. Кому-нибудь это интересно? Хотя какая разница, ведь главное, чтобы я не скучала. А мне интересно, развлекает, что-то в этом есть - общаться миром. Тем более, что у меня появился поклонник, оставил свой комментарий – это радует, в общем-то мне и не нужно, чтобы кто-то это читал, но все равно приятно, а тут еще и комплименты – вдвойне приятно. Кто ж не поверит, когда тебе говорят, что ты красивая и умная, даже если вслух и не скажешь, где-то внутри все равно будешь так думать.

Сегодня приснился сон. Ну, бывает такое что тут поделать, плохо спала, за окном шумел дождь и приснился мне сон. Сначала я была собственно я - такая, какая я есть на самом деле, ходила по какому-то неизвестному городу, рассматривала достопримечательности, запомнилось здание, представляющее нечто среднее между Тадж Махалом и Покрова на Нерли с названием Вице дворец, не дворец вице… кого-то там, а сам дворец что-то собой замещает. Но потом я уже смотрю на себя со стороны, я уже мужчина, ничего мужского я правда не чувствую, я просто вижу что я мужчина, мне весело я иду по какой-то улице, вижу двух парней пинающих мяч, разбегаюсь и бью по этому мячу. Лечу куда-то вместе с этим мячом. Уж не знаю что там происходило в организме во время моего полета, но во сне я действительно на некоторое время оторвалась от земли. И тут мне в голову приходит мысль (вообще мне кажется, что во сне мысли если и приходят, то не мне, ведь не могу же я в самом деле сказать, что сама придумала весь этот сон, нет он просто приснился мне, придумал его кто-то другой совсем не я, я лишь зритель). Отвлеклась. Появилось желание украсть у этих ребят мяч (глупо спрашивать, зачем мне этот мяч, как будто я сама знаю). Я пинаю его куда-то в сторону. После этого он уже не появляется на экране, но меня начинают преследовать эти двое, я убегаю от них, переулки, висящее на веревках белье, подворотни, петляю. Через некоторое время оказываюсь с тарелкой супа в руках, продолжаю бежать. Понимаю, что ее я тоже украла, вижу разъяренную толстую женщину в грязном халате, обнаружившую пропажу тарелки, но я уже далеко, я бегу от преследователей дальше, преследует меня уже почему-то полиция, а рядом со мной собака, я держу ее за поводок, продолжая зачерпывать ложкой суп из тарелки (это был вообще-то борщ). Голос полицейского, как будто у него берут интервью:
- Когда я его увидел, с этой тарелкой супа, - он закрыл глаза рукой и замотал головой, послышалось легкое всхлипывание, - на порочном лице его лежала печать греха (слова я сейчас конечно придумала, но смысл именно такой). Но когда я увидел, как он подошел к собаке, погладил ее и накормил ее, когда я увидел, как глаза его светятся любовью к этому несчастному животному, я расплакался и не смог его преследовать.
Я доела суп, бросила тарелку в урну. Стоим с моей собакой на остановке, рядом с каким-то заведением, откуда доносятся пьяные крики. Что-то стеклянное одноэтажное, до жути советское. Собак у меня сначала стало две, а потом опять одна, зато увеличилась в размерах и где-то потеряла поводок, может я их поменял или просто количество перешло в качество, не знаю. И на мою новую собаку набрасывается другая собака, так дворняжка приблудная, втрое меньше моего волкодава. Но странное дело, мой здоровый пес лежит на спине, скулит, просит пощады от своего противника и выразительно на меня поглядывает. Я поворачиваюсь в поисках большого камня, его нигде нет. Тут как будто автор делает поправку и вводит орудие убийства в свой сценарий, я смотрю на то же самое место и вижу большой удобный камень, не задумываясь беру его и бью по башке несчастного пса, он скулит, падает на спину, в кадре крупным планом голова, она становится человеческой, не постепенно, а сразу, это я некоторое время приглядываюсь, не веря своим глазам. На лбу у него ссадина, комья мокрой земли и прядь волос. Лицо бледное, бледное, как у мертвого самурая Куросавы и начинается дождь.
Я проснулась, уже светло, дождь за окном прекратился, и вот чего я не пойму, где в этом сне фаллические символы? Может мне кто-нибудь это объяснить?

жж жжж жжжж жж в живом журнале же и писать надо вживую же не редактируя и даже, наверное, не думая. Вот я сижу сейчас в помещении (ну не комната это же, помещение оно и есть помещение) рядом со мной еще человек двадцать и все с серьезными, озабоченными лица смотрят на плоские мерцающие экраны, я подозреваю, что им также нечего делать, как и мне, но никто не подает виду, мое стучание по клавиатуре может выдать меня - как это всем тут нечего делать, все морщат лоб чтобы придумать, чем бы занять себя а эта … (здесь наверное не надо стесняться сука и есть сука) нашла себе занятие и что-то весело строчит. Лица у всех деловые деловые, решают вопросы мирового порядка, а у меня в новых чулках чешутся ляжки, но кому до этого есть дело, никто не обращает, всегда думаешь что же одеть, что-то такое, чтобы не слишком бросалось в глаза - все-таки на работе, зачем мне это, но когда никто не смотрит тоже как-то не очень. Молодые парни у них же должно быть что-то еще на уме кроме работы, может они правда сейчас в интернете смотрят порнуху, а не работают? Должны как-то елозить нет работают работают. Спрятавшись в интернете за именем, которое никому ничего не говорит и которое можно сменить в любую минуту так и хочется пока тебя никто не видит написать «хуй» не знаю зачем. Пишут же в лифтах, подъездах. Какая-то неосознанная потребность, помню, как мне он первый раз приснился, лет в семь, небольшой такой, лежал в ванной отдельно, на срезе похож на язык, во сне не сомневалась, что это именно он. Что-то я не о том на работе задумалась. Так вдох выдох, вдох вдых, вдох, в дых, а теперь выдох вдодух, выдох в додух ну вот кажется, полегчало. Еще одного взяли на работу, сколько же вас, каждую неделю, по крайней мере, один в две недели. Молодой, улыбается, озирается, ничего такой, понятно ни имен, ни лиц пока не запоминает – слишком много, я здесь уже месяц торчу, половину не знаю, как зовут и не хочется знать. Как где-то там было – непроизвольно поправила прическу. Не могу сказать понравился он мне или нет, но было бы приятно, если бы он со мной заговорил, хотя может и разочаровалась бы, мужчины бывают на удивление глупы, женщин глупых до такой степени я не замечала, и все-таки с мужчинами интереснее. Пошел на обед, пойти за ним? Нет это как-то уж слишком, где мое самоуважение, девичья гордость… пойду пожалуй.
- Можно к Вам?
Испугался, что-то буркнул в ответ. Противная еда в пластиковых коробках, ешь и боишься отравиться, какой тут может быть аппетит. Этот тоже брезгливо что-то выбирает вилкой, не нравится. Ничего привыкнет. Где работал? Я тоже недавно, второй месяц. Чем будешь заниматься? Немного расслабился, заулыбался. А где интерес ко мне, где блеск в глазах, нет это не сексуальный маньяк, может и маньяк, потому что глазки-то бегают, но тогда уж асексуальный, помню когда пришла сразу оживление такое все смотрят, оценивают, пытаются шутить, а у меня глаза разбегаются, лиц никаких не вижу, а потом ажиотаж как-то спал, может и к лучшему. У него сейчас тоже в голове каша из лиц, имен, хотя у нас работают в основном мужчины, поэтому кому он тут нужен, девушки всегда вызывают большее внимание, у мужчин это происходит как-то на автомате. Вряд ли они успевают что-то испытать, о чувствах я не говорю, просто хотя бы возбуждение, вряд ли, все на автомате, инстинкт. Приятного аппетита. Ушел. Болван.
Посадили справа от меня. Бочковатость ребр уму непостижимая и комкость лап. Тоже сел и смотрит в свой экран, по-моему, он даже не включен, но какое это имеет значение, выражение лица задумчивое. Ладно, что он мне, уставлюсь в свой и думать о нем не буду. Хотеть не думать о нем - означало все еще о нем думать. Отвлечься, отвлечься, почитать интернет. Да обрати он на меня внимание, я бы, наверное, презрительно на него посмотрела, и уже забыла бы о нем, а так…
Первый барбитурат был открыт в лабораториях Бауэра в Мюнхене. Барбитураты были найдены среди многих других веществ в моче, и, как считают многие, Бауэр назвал их в честь женщины по имени Барбара, которая предоставляла образцы мочи (ураты Барбары, Барбитураты). Другие утверждают, что препарат получил свое название по имени дня, когда он был открыт, то есть, Дня Святой Барбары.
Подсчитала, что мой заработок в минуту составляет два с половиной рубля, так что за сегодня я уже заработала почти тысячу.
Королева Виктория названа мужчиной года.
Какого интересно года. Сомнительный успех, хотя с этой стороны я ее совсем не знаю. Познакомились в субботу на бульваре с патологоанатомом. О своей профессии он сказал, что изучает людей изнутри. Живет в Бутово. «Ну и как там?» «По-моему там живут язычники. Вы видели их лица?»
Начальник пошутил, что хотел бы получить не моральное удовлетворение, а аморальное. Я ведь что-то хотела посмотреть в интернете, специально утром… А что? Иногда в голове остается ощущение, что ты что-то должна была сделать, что-то запланировала сделать, куда-то уже пошла, но, что и куда все забыла. Что это было за дело не помню, может быть важное, а может быть и нет, поэтому всеми силами пытаюсь вспомнить, что же должна была сделать, что же это за может быть важное дело, мучаю себя иногда по полчаса, чаще всего все-таки вспоминаю. Обычно это оказывается какая-нибудь ерунда, типа что-то хотела посмотреть в книжке или что-то спросить у кого-то, причем настолько незначительно, что может и смотреть и спрашивать после того как вспомнила и не буду, но если бы вспомнить не удалось чувство неудовлетворенности продолжало бы мучить.
В самолет грузили несколько больших ящиков с марочным коньяком, который отправляли на экспорт. Идея у грузчиков возникла простая: роняем один ящик, и все, что в нем уцелеет - наше. И уронили. Метров эдак с пяти. Чтоб наверняка. Когда же принялись составлять акт и вскрыли ящик, то там ко всеобщему разочарованию не оказалось ни одной разбитой бутылки. Там вообще не было ни одной бутылки! В ящике лежал труп человека, который таким образом пытался бежать за границу.
Все отсидела задницу, уже никто не нужен, скоро конец, судья посматривает на секундомер. «Труд есть дело чести, дело славы, дело доблести и геройства». Arbeit macht frei. Домой, домой. Каждому свое.